– А теперь давай вернемся к моему вопросу, – с холодным упорством сказал СЭР и так пристально на него посмотрел, что взломщику явно стало неуютно. – Зачем ты это делаешь?
– Не все выдерживают смотреть, как люди шаг за шагом превращаются в цифры в отчете, – ответил Джеральд. – Но ты это вряд ли поймешь. У вас так всегда и происходит.
– Так тобой движет любовь к людям?..
– Ну, не совсем. Ты сам видел того толстого игрока, – усмехнулся взломщик.
– Тогда что?
– Ты как будто допрос ведешь!.. Ладно. Я скажу тебе. Если… никого не будет, кто дернет за рукав, когда человек стоит на краю – они будут падать, – тихо произнес он. – А я… слишком ясно это вижу.
– У тебя есть выбор, – заметил Мартин. – Не взламывать. Не рисковать. И у игроков есть выбор. Не сидеть в VR целыми сутками. Зачем нарушать правила? Почему бы просто не делать, как положено, и…
– Выбор! – перебил взломщик, театрально воздев руки к потолку. – Любимое слово порядочных людей.
Он посмотрел на Мартина в упор, и его лицо снова приняло дерзкое, бунтарское выражение, а в глазах появилась насмешка.
– Скажи честно, – продолжил он. – У того, кто с детства живет с VR вместо окна, правда есть выбор? Если ему двадцать, и единственное яркое воспоминание – интерфейс игры?
– Всегда есть точка, в которой человек говорит себе «нет», – твердо сказал Мартин. – Это его ответственность. Не корпорации, не игры, не СЭРов. Его.
Джеральд тихо хмыкнул.
– Ты очень веришь в личную ответственность. До фанатизма.

– Это что? – спросил Мартин, хотя уже угадывал ответ.
Джеральд поднял лом двумя руками и покрутил его, как дирижерскую палочку.
– Комната ярости, – сказал он с такой гордостью, будто показывал музей современного искусства. – Придумана и создана мной лично.
Он подошел к противоположной стене и распахнул старый металлический шкаф. Оттуда выпала связка пустых бутылок, несколько тряпок и зажигалка.
– Только не говори… – начал Мартин.
Но Джеральд уже с воодушевлением поливал тряпки чем-то из канистры. Мартин покачал головой:
– Мне сделать вид, что так и надо… или вызывать пожарных?
– Ты весь день упорно пытаешься кого-то вызвать, – хмыкнул взломщик. –  То пожарных, то СЭРов. Может, все-таки справимся сами?  
– Привычка, – признался Мартин после паузы.
– Не волнуйся, я все контролирую! – радостно заверил друг. – Тут бетон, кирпич и вообще уже все сгоревшее, так что вреда ноль, а эффект терапевтический. Я не первый раз уже…
Он щелкнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло ярко, почти празднично, и Джеральд отступил на шаг, сложив руки за спиной, будто созерцал настоящее произведение искусства.
– Ты поджигаешь мусор, – сказал Мартин.
– Неверно, – поправил Джеральд. – Я поджигаю тревогу, стресс и давление системы. Пусть горят к чертям!
Он взял лом, торжественно занес его над головой, широко размахнулся и с хрустом проломил обгоревшую тумбочку.
– Вот! Почувствуй катарсис!
Огонь искрился и трещал, жадно уничтожая разломанный диван в углу – как зверь, которого долго держали на цепи и наконец отпустили. Джеральд смотрел на это с одобрением, почти с удовольствием, будто выпустил наружу то, что давно просилось.
– Я не знаю, чего ожидал… но точно не этого, – пробормотал Мартин. – Ты псих.
Джеральд повернулся, одарил его широченной, радостно-идиотской улыбкой:
– Ну не смотри ты так. Хочешь попробовать? – и протянул ему лом.

– Люди рано или поздно проснутся. Проснутся и возмутятся. Впрочем, пока им успешно пихают VR-заменители всего, что стало недоступным. Вместо реальных туров на острова – виртуальные. Вместо развлечений – игры. Вместо живой музыки – проекции…
– Это называется технический прогресс, приятель.
– Дай договорить. Так вот, собственно. Такой обман, такие подмены не могут продолжаться вечно. Народ сорвет красивый фантик с конфеты и обнаружит под ним дерьмо. И вот тогда…
– Что?
– Наш выход, что. Начнем отстреливать возмутителей спокойствия, как зайцев. Точнее, как дроны, на которых сейчас тренируемся.